Сказки для детей



Летучий корабль (Русская народная сказка)


Жили-были старик да старуха. У них было три сына — два старших умниками слыли, а младшего все дурачком звали. Старших старуха любила — одевала чисто, кормила вкусно. А младший в дырявой рубашке ходил, черную корку жевал.
   
   — Ему, дурачку, все равно: он ничего не смыслит, ничего не понимает!
   
   Вот однажды дошла до той деревни весть: кто построит царю такой корабль, чтоб и по морям ходил и под облаками летал, — за того царь свою дочку выдаст.
   
   Решили старшие братья счастья попытать.
   
   — Отпустите нас, батюшка и матушка! Авось который-нибудь из нас царским зятем станет!
   
   Снарядила мать старших сыновей, напекла им в дорогу пирогов белых, нажарила-наварила курятины да гусятины:
   
   — Ступайте, сыночки!
   
   Отправились братья в лес, стали деревья рубить да пилить. Много нарубили-напилили. А что дальше делать — не знают. Стали они спорить да браниться, того и гляди, друг дружке в волосы вцепятся.
   
   Подошел тут к ним старичок и спрашивает:
   
   — Из-за чего у вас, молодцы, спор да брань? Может, и я вам какое слово на пользу скажу?
   
   Накинулись оба брата на старичка — слушать его не стали, нехорошими словами обругали и прочь прогнали. Ушел старичок. Поругались еще братья, съели все свои припасы, что им мать дала, и возвратились домой ни с чем…
   
   Как пришли они, начал проситься младший:
   
   — Отпустите теперь меня!
   
   Стали мать и отец отговаривать его да удерживать:
   
   — Куда тебе, дурню, — тебя волки по дороге съедят!
   
   А дурень знай свое твердит:
   
   — Отпустите — пойду, и не отпустите — пойду!
   
   Видят мать и отец — никак с ним не сладишь. Дали ему на дорогу краюху черного сухого хлеба и выпроводили вон из дому.
   
   Взял дурень с собой топор и отправился в лес. Ходил-ходил по лесу и высмотрел высокую сосну: верхушкой в облака эта сосна упирается, обхватить ее впору только троим.
   
   Срубил он сосну, стал ее от сучьев очищать. Подошел к нему старичок.
   
   — Здравствуй, — говорит, — дитятко!
   
   — Здравствуй, дедушка!
   
   — Что это, дитятко, ты делаешь, на что такое большое дерево срубил?
   
   — А вот, дедушка, царь обещал выдать свою дочку за того, кто ему летучий корабль построит, я и строю.
   
   — А разве ты сможешь такой корабль смастерить? Это дело мудреное, пожалуй, и не сладишь.
   
   — Мудреное не мудреное, а попытаться надо: глядишь, и слажу! Вот и ты кстати пришел: старые люди бывалые, сведущие. Может, ты мне что и присоветуешь.
   
   Старичок говорит:
   
   — Ну, коли просишь совет тебе подать, слушай: возьми-ка ты свой топор и отеши эту сосну с боков: вот этак!
   
   И показал, как надо обтесывать.
   
   Послушался дурень старичка — обтесал сосну так, как он показывал. Обтесывает он, диву дается: топор так сам и ходит, так и ходит!
   
   — Теперь, — говорит старичок, — обделывай сосну с концов: вот так и вот этак!
   
   Дурень старичковы слова мимо ушей не пропускает: как старичок показывает, так он и делает.
   
   Закончил он работу, старичок похвалил его и говорит:
   
   — Ну, теперь не грех передохнуть да закусить малость.
   
   — Эх, дедушка, — говорит дурень, — для меня-то еда найдется, вот эта краюха черствая. А тебя-то чем угостить? Ты небось и не угрызешь мое угощение?
   
   — А ну-ка, дитятко, — говорит старичок, — дай сюда свою краюху!
   
   Дурень подал ему краюху. Старичок взял ее в руки, осмотрел, пощупал да и говорит:
   
   — Не такая уж черствая твоя краюха!
   
   И подал ее дурню. Взял дурень краюху — глазам своим не верит: превратилась краюха в мягкий да белый каравай.
   
   Как поели они, старик и говорит:
   
   — Ну, теперь станем паруса прилаживать!
   
   И достал из-за пазухи кусок холста.
   
   Старичок показывает, дурень старается, на совесть все делает — и паруса готовы, прилажены.
   
   — Садись теперь в свой корабль, — говорит старичок, — и лети, куда тебе надобно. Да смотри, помни мой наказ: по пути сажай в свой корабль всякого встречного!
   
   Тут они и распрощались. Старичок своей дорогой пошел, а дурень на летучий корабль сел, паруса расправил. Надулись паруса, взмыл корабль в небо, полетел быстрее сокола. Летит чуть пониже облаков ходячих, чуть повыше лесов стоячих…
   
   Летел-летел дурень и видит: лежит на дороге человек — ухом к сырой земле припал. Спустился он и говорит:
   
   — Здорово, дядюшка!
   
   — Здорово, молодец!
   
   — Что это ты делаешь?
   
   — Слушаю я, что на том конце земли делается.
   
   — А что же там делается, дядюшка?
   
   — Поют-заливаются там пташки голосистые, одна другой лучше!
   
   — Экой ты, какой слухменный! Садись ко мне на корабль, полетим вместе.
   
   Слухало не стал отговариваться, сел на корабль, и полетели они дальше.
   
   Летели-летели, видят — идет по дороге человек, идет на одной ноге, а другая нога к уху привязана.
   
   — Здорово, дядюшка!
   
   — Здорово, молодец!
   
   — Что это ты на одной ноге скачешь?
   
   — Да если я другую ногу отвяжу, так за три шага весь свет перешагну!
   
   — Вот ты какой быстрый! Садись к нам.
   
   Скороход отказываться не стал, взобрался на корабль, и полетели они дальше.
   
   Много ли, мало ли пролетели, глядь — стоит человек с ружьем, целится. А во что целится — неведомо.
   
   — Здорово, дядюшка! В кого это ты целишься — ни зверя, ни птицы кругом не видно.
   
   — Экие вы! Да я и не стану близко стрелять. Целюсь я в тетерку, что сидит на дереве верст за тысячу отсюда. Вот такая стрельба по мне.
   
   — Садись с нами, полетим вместе!
   
   Сел и Стреляло, и полетели все они дальше.
   
   Летели они, летели и видят: идет человек, несет за спиною большущий мешок хлеба.
   
   — Здорово, дядюшка! Куда идешь?
   
   — Иду добывать хлеба себе на обед.
   
   — На что тебе еще хлеб? У тебя и так полон мешок!
   
   — Что тут! Этот хлеб мне в рот положить да проглотить. А чтобы досыта наесться, мне надобно сто раз по столько!
   
   — Ишь ты какой! Садись к нам в корабль, полетим вместе.
   
   Сел и Объедало на корабль, полетели они дальше.
   
   Над лесами летят, над полями летят, над реками летят, над селами да деревнями летят.
   
   Глядь: ходит человек возле большого озера, головой качает.
   
   — Здорово, дядюшка! Что это ты ищешь?
   
   — Пить хочется, вот и ищу, где бы напиться.
   
   — Да перед тобой целое озеро. Пей в свое удовольствие!
   
   — Да этой воды мне всего на один глоточек станет.
   
   Подивился дурень, подивились его товарищи и говорят:
   
   — Ну, не горюй, найдется для тебя вода. Садись с нами на корабль, полетим далеко, будет для тебя много воды!
   
   Опивало сел в корабль, и полетели они дальше.
   
   Сколько летели — неведомо, только видят: идет человек в лес, а за плечами у него вязанка хвороста.
   
   — Здорово, дядюшка! Скажи ты нам: зачем это ты в лес хворост тащишь?
   
   — А это не простой хворост. Коли разбросать его, тотчас целое войско появится.
   
   — Садись, дядюшка, с нами!
   
   И этот сел к ним. Полетели они дальше.
   
   Летели-летели, глядь: идет старик, несет куль соломы.
   
   — Здорово, дедушка, седая головушка! Куда это ты солому несешь?
   
   — В село.
   
   — А разве в селе мало соломы?
   
   — Соломы много, а такой нету.
   
   — Какая же она у тебя?
   
   — А вот какая: стоит мне разбросать ее в жаркое лето — и станет враз холодно: снег выпадет, мороз затрещит.
   
   — Коли так, правда твоя: в селе такой соломы не найдешь. Садись с нами!
   
   Холодило взобрался со своим кулем в корабль, и полетели они дальше.
   
   Летели-летели и прилетели к царскому двору.
   
   Царь в ту пору за обедом сидел. Увидел он летучий корабль и послал своих слуг:
   
   — Ступайте спросите: кто на том корабле прилетел — какие заморские царевичи и королевичи?
   
   Слуги подбежали к кораблю и видят — сидят на корабле простые мужики.
   
   Не стали царские слуги и спрашивать у них: кто таковы и откуда прилетели. Воротились и доложили царю:
   
   — Так и так! Нет на корабле ни одного царевича, нет ни одного королевича, а все черная кость — мужики простые. Что прикажешь с ними делать?
   
   «За простого мужика нам дочку выдавать зазорно, — думает царь. — Надобно от таких женихов избавиться».
   
   Спросил он у своих придворных — князей да бояр:
   
   — Что нам теперь делать, как быть?
   
   Они и присоветовали:
   
   — Надо жениху задавать разные трудные задачи, авось он их и не разгадает. Тогда мы ему от ворот поворот и покажем!
   
   Обрадовался царь, сейчас же послал слуг к дурню с таким приказом:
   
   — Пусть жених достанет нам, пока наш царский обед не кончится, живой и мертвой воды!
   
   Задумался дурень:
   
   — Что же я теперь делать буду? Да я и за год, а может быть, и весь свой век не найду такой воды.
   
   — А я на что? — говорит Скороход. — Мигом за тебя справлюсь.
   
   Отвязал он ногу от уха и побежал за тридевять земель в тридесятое царство. Набрал два кувшина воды живой и мертвой, а сам думает: «Времени впереди много осталось, дай-ка малость посижу — успею к сроку возвратиться!»
   
   Присел под густым развесистым дубом, да и задремал…
   
   Царский обед к концу подходит, а Скорохода нет как нет.
   
   Загоревали все на летучем корабле — не знают, что и делать. А Слухало приник ухом к сырой земле, прислушался и говорит:
   
   — Экой сонливый да дремливый! Спит себе под деревом, храпит вовсю!
   
   — А вот я его сейчас разбужу! — говорит Стреляло.
   
   Схватил он свое ружье, прицелился и выстрелил в дуб, под которым Скороход спал. Посыпались с дуба желуди — прямо на голову Скороходу. Проснулся тот.
   
   — Батюшки, да, никак, я заснул!
   
   Вскочил он и в ту же минуту принес кувшины с водой:
   
   — Получайте!
   
   Встал царь из-за стола, глянул на кувшины и говорит:
   
   — А может, эта вода не настоящая?
   
   Поймали петуха, оторвали ему голову и спрыснули мертвой водой. Голова вмиг приросла. Спрыснули живой водой — петух на ноги вскочил, крыльями захлопал, «ку-ка-реку!» закричал.
   
   Досадно стало царю.
   
   — Ну, — говорит он дурню, — эту мою задачу ты выполнил. Задам теперь другую! Коли ты такой ловкий, съешь со своими сватами за один присест двенадцать быков жареных да столько хлебов, сколько в сорока печах испечено!
   
   Опечалился дурень, говорит своим товарищам:
   
   — Да я и одного хлеба за целый день не съем!
   
   — А я на что? — говорит Объедало. — Я и с быками и с хлебами их один управлюсь. Еще мало будет!
   
   Велел дурень сказать царю:
   
   — Тащите быков и хлебы. Будем есть!
   
   Привезли двенадцать быков жареных да столько хлебов, сколько в сорока печах испечено.
   
   Объедало давай быков поедать — одного за другим. А хлебы так в рот и мечет каравай за караваем. Все возы опустели.
   
   — Давайте еще! — кричит Объедало. — Почему так мало припасли? Я только во вкус вошел!
   
   А у царя больше ни быков, ни хлебов нет.
   
   — Теперь, — говорит он, — новый вам приказ: чтобы выпито было зараз сорок бочек пива, каждая бочка по сорок ведер.
   
   — Да я и одного ведра не выпью, — говорит дурень своим сватам.
   
   — Эка печаль! — отвечает Опивало. — Да я один все у них пиво выпью, еще мало будет!
   
   Прикатили сорок бочек-сороковок. Стали черпать пиво ведрами да подавать Опивале. Он как глотнет — ведро и пусто.
   
   — Что это вы мне ведрами подносите? — говорит Опивало. — Этак мы целый день проканителимся!
   
   Поднял он бочку да и опорожнил ее зараз, без роздыху. Поднял другую бочку — и та пустая откатилась. Так все сорок бочек и осушил.
   
   — Нет ли, — спрашивает, еще пивца? Не вволю я напился! Не промочил горло!
   
   Видит царь: ничем дурня нельзя взять. Решил погубить его хитростью.
   
   — Ладно, — говорит, — выдам я за тебя свою дочку, готовься к венцу! Только перед свадьбой сходи в баню, вымойся-выпарься хорошенько.
   
   И приказал топить баню.
   
   А баня-то была вся чугунная.
   
   Трое суток баню топили, докрасна раскалили. Огнем-жаром от нее пышет, за пять саженей к ней не подойти.
   
   — Как буду мыться? — говорит дурень. — Сгорю заживо.
   
   — Не печалься, — отвечает Холодило. — Я с тобой пойду!
   
   Побежал он к царю, спрашивает:
   
   — Не дозволите ли и мне с женихом в баню сходить? Я ему соломки подстелю, чтобы он пятки не испачкал!
   
   Царю что? Он дозволил: «Что один сгорит, что оба!»
   
   Привели дурня с Холодилой в баню, заперли там.
   
   А Холодило разбросал в бане солому — и стало холодно, стены инеем подернулись, в чугунах вода замерзла.
   
   Сколько-то времени прошло, отворили слуги дверь. Смотрят, а дурень жив-здоров, и старичок тоже.
   
   — Эх, вы, — говорит дурень, — да в вашей бане не париться, а разве на салазках кататься!
   
   Побежали слуги к царю. Доложили: Так, мол, и так. Заметался царь, не знает, что и делать, как от дурня избавиться.
   
   Думал-думал и приказал ему:
   
   — Выстави поутру перед моим дворцом целый полк солдат. Выставишь — выдам за тебя дочку. Не выставишь — вон прогоню!
   
   А у самого на уме: «Откуда простому мужику войско достать? Уж этого он выполнить не сможет. Тут-то мы его и выгоним в шею!»
   
   Услышал дурень царский приказ — говорит своим сватам:
   
   — Выручали вы меня, братцы, из беды не раз и не два… А теперь что делать будем?
   
   — Эх, ты, нашел о чем печалиться! — говорит старичок с хворостом. — Да я хоть семь полков с генералами выставлю! Ступай к царю, скажи — будет ему войско!
   
   Пришел дурень к царю.
   
   — Выполню, — говорит, — твой приказ, только в последний раз. А если отговариваться будешь — на себя пеняй!
   
   Рано поутру старик с хворостом кликнул дурня и вышел с ним в поле. Раскидал он вязанку, и появилось несметное войско — и пешее, и конное, и с пушками. Трубачи в трубы трубят, барабанщики в барабаны бьют, генералы команды подают, кони в землю копытами бьют…
   
   Дурень впереди стал, к царскому двору войско повел. Остановился перед дворцом, приказал громче в трубы трубить, сильнее в барабаны бить.
   
   Услышал царь, выглянул в окошко, от испугу белее полотна стал. Приказал он воеводам свое войско выводить, на дурня войной идти.
   
   Вывели воеводы царское войско, стали в дурня стрелять да палить. А дурневы солдаты стеной идут, царское войско мнут, как траву. Напугались воеводы и побежали вспять, а за ними вслед и все царское войско.
   
   Вылез царь из дворца, на коленках перед дурнем ползает, просит дорогие подарки принять да с царевной скорее венчаться.
   
   Говорит дурень царю:
   
   — Теперь ты нам не указчик! У нас свой разум есть!
   
   Прогнал он царя прочь и не велел никогда в то царство возвращаться. А сам на царевне женился.
   
   — Царевна — девка молодая да добрая. На ней никакой вины нет!
   
   И стал он в том царстве жить, всякие дела вершить.
   
   



Обсудить на форуме




Подбор причесок