Сказки для детей



Случай с Евсейкой


Однажды маленький мальчик Евсейка, — очень хороший человек! — сидя на берегу моря, удил рыбу.
   
   Это очень скучное дело, если рыба, капризничая, не клюет. А день был жаркий: стал Евсейка со скуки дремать и — бултых! — свалился в воду.
   
   Свалился, но ничего, не испугался и плывет тихонько, а потом нырнул и тотчас достиг морского дна.
   
   Сел на камень, мягко покрытый рыжими водорослями, смотрит вокруг — очень хорошо!
   
   Ползет не торопясь алая морская звезда, солидно ходят по камням усатые лангусты, боком-боком двигается краб; везде на камнях, точно крупные вишни, рассеяны актинии, и всюду множество всяких любопытных штук: вот цветут-качаются морские лилии, мелькают, точно мухи, быстрые креветки, вот тащится морская черепаха, и над ее тяжелым щитом играют две маленькие зеленые рыбешки, совсем как бабочки в воздухе, и вот по белым камням везет свою раковину рак-отшельник. Евсейка, глядя на него, даже стих вспомнил:
   
   Дом, — не тележка у дядюшки Якова…
   И вдруг слышит над головою у него точно кларнет запищал:
   
   — Вы кто такой?
   
   Смотрит — над головою у него огромнейшая рыба в сизо-серебряной чешуе, выпучила глаза и, оскалив зубы, приятно улыбается, точно ее уже зажарили и она лежит на блюде среди стола.
   
   — Это вы говорите? — спросил Евсейка.
   
   — Я-а…
   
   Удивился Евсейка и сердито спрашивает:
   
   — Как же это вы? Ведь рыбы не говорят!
   
   А сам думает: «Вот так раз! Немецкий я вовсе не понимаю, а рыбий язык сразу понял! Ух, какой молодчина!»
   
   И, приосанясь, оглядывается: плавает вокруг него разноцветная игривая рыбешка и — смеется, разговаривает:
   
   — Глядите-ка! Вот чудище приплыло: два хвоста!
   
   — Чешуи — нет, фи!
   
   — И плавников только два!
   
   Некоторые, побойчее, подплывают прямо к носу и дразнятся:
   
   — Хорош-хорош!
   
   Евсейка обиделся:
   
   "Вот нахалки! Будто не понимают, что перед ними настоящий человек…"
   
   И хочет поймать их, а они, уплывая из-под рук, резвятся, толкают друг друга носами в бока и поют хором, дразня большого рака:
   
   Под камнями рак живет,
   Рыбий хвостик рак жует.
   Рыбий хвостик очень сух,
   Рак не знает вкуса мух.
   А он, свирепо шевеля усами, ворчит, вытягивая клешни:
   
   — Попадитесь-ка мне, я вам отстригу языки-то!
   
   «Серьезный какой», — подумал Евсейка.
   
   Большая же рыба пристает к нему:
   
   — Откуда это вы взяли, что все рыбы — немые?
   
   — Папа сказал.
   
   — Что такое — папа?
   
   — Так себе… Вроде меня, только — побольше, и усы у него. Если не сердится, то очень милый…
   
   — А он рыбу ест?
   
   Тут Евсейка испугался: скажи-ка ей, что ест!
   
   Поднял глаза вверх, видит сквозь воду мутно-зеленое небо и солнце в нем, желтое, как медный поднос; подумал мальчик и сказал неправду:
   
   — Нет, он не ест рыбы, костлявая очень…
   
   — Однако — какое невежество! — обиженно вскричала рыба. — Не все же мы костлявые! Например — мое семейство…
   
   «Надо переменить разговор», — сообразил Евсей и вежливо спрашивает:
   
   — Вы бывали у нас наверху?
   
   — Очень нужно! — сердито фыркнула рыба. — Там дышать нечем…
   
   — Зато — мухи какие…
   
   Рыба оплыла вокруг него, остановилась прямо против носа, да вдруг и говорит:
   
   — Мух-хи? А вы зачем сюда приплыли?
   
   «Ну, начинается! — подумал Евсейка. — Съест она меня, дура!..»
   
   И, будто бы беззаботно, ответил:
   
   — Так себе, гуляю…
   
   — Гм? — снова фыркнула рыба. — А может быть, вы— уже утопленник?
   
   — Вот еще! — обиженно крикнул мальчик. — Нисколько даже. Я вот сейчас встану и…
   
   Попробовал встать, а не может, точно его тяжелым одеялом окутали — ни поворотиться, ни пошевелиться!
   
   «Сейчас я начну плакать», — подумал он, но тотчас же сообразил, что плачь не плачь, в воде слез не видно, и решил, что не стоит плакать, — может быть, как-нибудь иначе удастся вывернуться из этой неприятной истории.
   
   А вокруг — господи! — собралось разных морских жителей — числа нет!
   
   На ногу взбирается голотурия, похожая на плохо нарисованного поросенка, и шипит:
   
   — Желаю с вами познакомиться поближе…
   
   Дрожит перед носом морской пузырь, дуется, пыхтит, — укоряет Евсейку:
   
   — Хорош-хорош! Ни рак, ни рыба, ни моллюск, ай-я-яй!
   
   — Погодите, я, может, еще авиатором буду, — говорит ему Евсей, а на колени его влез лангуст и, ворочая глазами на ниточках, вежливо спрашивает:
   
   — Позвольте узнать, который час?
   
   Проплыла мимо сепия, совсем как мокрый носовой платок: везде мелькают сифонофоры, точно стеклянные шарики, одно ухо щекочет креветка, другое — тоже щупает кто-то любопытный, даже по голове путешествуют маленькие рачки, — запутались в волосах и дергают их.
   
   «Ой, ой, ой!» — воскликнул про себя Евсейка, стараясь смотреть на всё беззаботно и ласково, как папа, когда он виноват, а мамаша сердится на него.
   
   А вокруг в воде повисли рыбы — множество! — поводят тихонько плавниками и, вытаращив на мальчика круглые глаза, скучные, как алгебра, бормочут:
   
   Как он может жить на свете без усов и чешуи?
   Мы бы, рыбы, не могли бы раздвоить хвосты свои!
   Не похож он ни на рака, ни на нас — весьма во многом!
   Не родня ли это чудо безобразным осьминогам?
   «Дуры! — обиженно думает Евсейка. — У меня по русскому языку в прошлом году две четверки было…»
   
   И делает такой вид, будто он ничего не слышит, даже хотел беззаботно посвистеть, — но — оказалось — нельзя: вода лезет в рот, точно пробка.
   
   А болтливая рыба всё спрашивает его:
   
   — Нравится вам у нас?
   
   — Нет… то есть — да, нравится!.. У меня дома… тоже очень хорошо, — ответил Евсей и снова испугался:
   
   «Батюшки, что я говорю?! Вдруг она рассердится, и начнут они меня есть…»
   
   Но вслух говорит:
   
   — Давайте как-нибудь играть, а то мне скучно…
   
   Это очень понравилось болтливой рыбе, она засмеялась, открыв круглый рот так, что стали видны розовые жабры, виляет хвостом, блестит острыми зубами и старушечьим голосом кричит:
   
   — Это хорошо — поиграть! Это очень хорошо — поиграть!
   
   — Поплывемте наверх! — предложил Евсей.
   
   — Зачем? — спросила рыба.
   
   — А вниз уже нельзя ведь! И там, наверху, — мухи.
   
   — Мух-хи! Вы их любите?
   
   Евсей любил только маму, папу и мороженое, но ответил:
   
   — Да…
   
   — Ну что ж? Поплывем! — сказала рыба, перевернувшись головой вверх, а Евсей тотчас цап ее за жабры и кричит:
   
   — Я — готов!
   
   — Стойте! Вы, чудище, слишком засунули свои лапы в жабры мне…
   
   — Ничего!
   
   — Как это — ничего? Порядочная рыба не может жить не дыша.
   
   — Господи! — вскричал мальчик. — Ну, что вы спорите всё? Играть так играть…
   
   А сам думает: «Лишь бы только она меня немножко подтащила наверх, а там уже я вынырну».
   
   Поплыла рыба, будто танцуя, и поет во всю мочь:
   
   Плавниками трепеща,
   И зубаста да тоща,
   Пищи на обед ища,
   Ходит щука вкруг леща!
   Маленькие рыбёшки кружатся и хором орут:
   
   Вот так штука!
   Тщетно тщится щука
   Ущемить леща!
   Вот так это — штука!
   Плыли, плыли, чем выше — тем всё быстрее и легче, и вдруг Евсейка почувствовал, что голова его выскочила на воздух.
   
   — Ой!
   
   Смотрит — ясный день, солнце играет на воде, зеленая вода заплескивает на берег, шумит, поет. Евсейкино удилище плавает в море, далеко от берега, а сам он сидит на том же камне, с которого свалился, и уже весь сухой!
   
   — Ух! — сказал он, улыбаясь солнцу, — вот я и вынырнул.
   
   1912 г.



Обсудить на форуме




Подбор причесок