Сказки для детей



Воробьишко


У воробьев совсем так же, как у людей: взрослые воробьи и воробьихи — пичужки скучные и обо всем говорят, как в книжках написано, а молодежь — живет своим умом.
   
   Жил-был желторотый воробей, звали его Пудик, а жил он над окошком бани, за верхним наличником, в теплом гнезде из пакли, моховинок и других мягких материалов. Летать он еще не пробовал, но уже крыльями махал и всё выглядывал из гнезда: хотелось поскорее узнать — что такое божий мир и годится ли он для него?
   
   — Что, что? — спрашивала его воробьиха-мама.
   
   Он потряхивал крыльями и, глядя на землю, чирикал:
   
   — Чересчур черна, чересчур!
   
   Прилетал папаша, приносил букашек Пудику и хвастался:
   
   — Чив ли я? Мама-воробьиха одобряла его:
   
   — Чив, чив!
   
   А Пудик глотал букашек и думал: "Чем чванятся — червяка с ножками дали — чудо!"
   
   И всё высовывался из гнезда, всё разглядывал.
   
   — Чадо, чадо, — беспокоилась мать, — смотри — чебурахнешься!
   
   — Чем, чем? — спрашивал Пудик.
   
   — Да не чем, а упадешь на землю, кошка — чик! и слопает! — объяснял отец, улетая на охоту.
   
   Так всё и шло, а крылья расти не торопились.
   
   Подул однажды ветер — Пудик спрашивает:
   
   — Что, что?
   
   — Ветер дунет на тебя — чирик! и сбросит на землю — кошке! — объяснила мать.
   
   Это не понравилось Пудику, он и сказал:
   
   — А зачем деревья качаются? Пусть перестанут, тогда ветра не будет…
   
   Пробовала мать объяснить ему, что это не так, но он не поверил — он любил объяснять всё по-своему.
   
   Идет мимо бани мужик, машет руками.
   
   — Чисто крылья ему оборвала кошка, — сказал Пудик, — одни косточки остались!
   
   — Это человек, они все бескрылые! — сказала воробьиха.
   
   — Почему?
   
   — У них такой чин, чтобы жить без крыльев, они всегда на ногах прыгают, чу?
   
   — Зачем?
   
   — Будь-ка у них крылья, так они бы и ловили нас, как мы с папой мошек…
   
   — Чушь! — сказал Пудик. — Чушь, чепуха! Все должны иметь крылья. Чать, на земле хуже, чем в воздухе!.. Когда я вырасту большой, я сделаю, чтобы все летали.
   
   Пудик не верил маме; он еще не знал, что если маме не верить, это плохо кончится.
   
   Он сидел на самом краю гнезда и во всё горло распевал стихи собственного сочинения:
   
   Эх, бескрылый человек,
   У тебя две ножки,
   Хоть и очень ты велик,
   Едят тебя мошки!
   А я маленький совсем,
   Зато сам мошек ем.
   Пел, пел да и вывалился из гнезда, а воробьиха за ним, а кошка — рыжая, зеленые глаза — тут как тут.
   
   Испугался Пудик, растопырил крылья, качается на сереньких ногах и чирикает:
   
   — Честь имею, имею честь…
   
   А воробьиха отталкивает его в сторону, перья у нее дыбом встали — страшная, храбрая, клюв раскрыла — в глаз кошке целит.
   
   — Прочь, прочь! Лети, Пудик, лети на окно, лети…
   
   Страх приподнял с земли воробьишку, он подпрыгнул, замахал крыльями — раз, раз и — на окне!
   Тут и мама подлетела — без хвоста, но в большой радости, села рядом с ним, клюнула его в затылок и говорит:
   
   — Что, что?
   
   — Ну что ж! — сказал Пудик. — Всему сразу не научишься!
   
   А кошка сидит на земле, счищая с лапы воробьихины перья, смотрит на них — рыжая, зеленые глаза — и сожалительно мяукает:
   
   — Мяа-аконький такой воробушек, словно мы-ышка… мя-увы…
   
   И всё кончилось благополучно, если забыть о том, что мама осталась без хвоста…
   
   1912 г.



Обсудить на форуме




Подбор причесок